[sticky post]О моем ЖЖ
neveev
neveevЯ - Александр Невеев - кандидат психологических наук. Последнее, кстати, мало что значит в современной России, поскольку такую степень имеют и множество фриков, лжеученых и просто людей, в науке ничего не смыслящих. Да что там кандидаты - таких и среди докторов полно. Вон лжеисторик Фоменко вообще доктор физ-мат наук и академик РАН.

Так что ориентируйтесь на качество моих материалов, а не на степени и регалии.

Мой ЖЖ заполнен материалами по современной научной психологии, а также по различным лженаукам, лжепсихологиям, с моей точки зрения, достойным осуждения.

Я веду свой ЖЖ сам, поэтому он заполняется не равномерно, а в соответствии с моим настроением. Поэтому, например, даже политота в нем попадается.

Важно! Везде в моем ЖЖ, где нет прямых ссылок на фактологические источники, научные исследования и пр., я высказываю свое субъективное мнение, делюсь своими субъективными впечатлениями.

Баню редко, троллей не люблю, но пропускаю их через мясорубку своих комментов не часто - так что не бойтесь. В дискуссии в комментах вступаю крайне редко. Вообще, при общении в Интернете я придерживаюсь целого ряда оригинальных правил. Очень рекомендую с ними ознакомиться.

Подписывайтесь на меня везде, где только можете, ибо этим Вы наглядно продемонстрируете разнообразным лжеученым, фрикам, лжепсихологам, что в России живут не только их потенциальные адепты и жертвы:

На канал обязательно подпишитесь, поскольку я не только фото-, но и видеогиеничен :) и очень скромен.

Можете также посмотреть телевизионные программы с моим участием.

[Читать еще...]

psycompassИ обязательно посещайте сайт ПсиКомпас.рф, специально посвященный современной научной психологии, когнитивным искажениям, борьбе с лжепсихологией. Я не всегда успеваю делать с него репосты сюда.

Мои услуги. Хотя я психологически консультирую и занимаюсь коучингом (в свободное от основной работы время), но клиентов по сети не ищу. В то же время, если Вам повезет (совпадет наличие времени и наличие желания) - Вы сможете стать моим клиентом. Если Вы решили ко мне обратиться, то лучше писать мне на почту ab@neveev.ru

Кстати, я предпочитаю именно коучинг, под которым я понимаю не что-то абстрактное, а вполне конретную работу, направленную не на решение психологических проблем (жевание соплей и поливание слезами жилеток), а на интенсификацию Вашего бизнеса, карьеры, вообще на повышение Вашей социальной состоятельности.

И между прочим, если исходить из того, что многие психологические проблемы обусловлены именно социальной несостоятельностью, то мой подход весьма логичен.

Помощь пострадавшим. Я всегда опубликую Ваши материалы, о том, как Вы или Ваши знакомые, родственники обожглись на услугах психологов, эзотериков, попали в секту или на сомнительный тренинг, типа тренинга личностного роста. Дело в том, что откровенный рассказ о личном опыте может повлиять на людей куда сильнее, чем анализ, проведенный специалистом.

Так что не бойтесь, не стесняйтесь и присылайте!

Кроме того, если Вы пострадали от психологов, лжепсихологов, сект, тренингов, я всегда готов помочь Вам психологически. Причем изначально речь идет о бесплатной помощи. Но, естественно, в том случае, если такого рода помощь будет отнимать у меня слишком много времени, мне, естественно, придется за нее брать какие-то деньги.

Вообще, что бы Вы ни делали, всегда помните: человек должен быть разумным.

Девиз моего ЖЖ - Sapientia est potentia ("сапиенция эст потенция") - может интерпретироваться разнопланово ;)


А теперь позвольте Вам предложить небольшой путеводитель по моему ЖЖ.

Статьи, с которых я начал свою борьбу с лженаукой:


  1. Как работает лженаука о душе.

  2. Почему кажется, что лженаука работает?

  3. Ошибка субъективного подтверждения.

  4. "Пусть не научно: зато работает!"

По многим вопросам, изложенным в этих статьях, я уже существенно продвинулся, но статьи эти до сих пор остаются весьма информативными.

Довольно полезные (и более свежие) статьи по лженауке:


  1. Приманки лженауки.

  2. Как защищаются адепты лженаук?

  3. Иллюзия эффективности.

  4. Наивная проверка.

А вот статьи, в которых я прохожусь по кокретным лженаукам и лжепсихологиям:


  1. Примеры лженаучности НЛП: якорение.

  2. Лженаучность соционики.

  3. ТРИЗ – очередная лженаука, обозначаемая аббревиатурой?

  4. Трансперсональная психология.

  5. Лженаука тарология.

  6. Дольник, или Непослушное дитя орнитологии.

Статьи про деструктивные, опасные тренинги:


  1. Признаки деструктивного тренинга.

  2. Как тренинг сводит с ума.

Статьи про психотерапию, психотерапевтов и психологов:


  1. Психотерапевтические фрики.

  2. Психолухи в интернетах (с примерами).

  3. Сущность гештальт-терапии.

  4. "Впаривание" проблем, или Как нам навязывают психологические услуги?

  5. Поппер против Фрейда.

  6. Как выбрать психолога?

Ну, и про популяризацию науки, просвещение, скептицизм:


  1. Науковеры

  2. Пенкоснимательство

  3. Скептик или нигилист?

  4. Популяризация, просвещение, пропаганда.

  5. Проблемы популяризации психологии.

Также Вас могу заинтересовать реальные истории (про лженауку, лжепсихологию, секты), которые мне присылают мои дорогие подписчики, в том числе, пострадавшие от лженаук, сект, гуру, шарлатанов, и которые я всегда стараюсь опубликовать.

Дальше - в помощь поиск Google, поиск по журналу и облако тегов. Также рекомендую мой личный сайт: neveev.ru - там тоже много интересного. Ну, а про ПсиКомпас я уже говорил.

Vale!


Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Мнимый успех
neveev
Сегодня со всех сторон на нас обрушиваются рекламные объявления, в которых нам предлагают купить нечто, оплатить что-то, что приведет нас к успеху в жизни в целом или в той или иной деятельности. Нас всевозможными способами стараются убедить в том, что для достижения успеха нам совершенно необходимо за деньги освоить некие техники, пройти некие тренинги, получить посвящение в некие практики.

Конечно, подавляющее большинство такого рода предложений и заявлений о том, что нас научат, как достигать успеха, являются самым настоящим шарлатанством, когда пустышка выдается за лекарство, а бессмысленная последовательность действий – за эффективную технологию, но тем не менее многие люди заявляют о том, то они действительно добились успеха, осваивая техники, посещая тренинги и практикуя.

Почему так происходит? Почему эти люди уверены, что достигли успеха?

Во многом потому, что эти люди не могут провести границу между подлинным успехом и успехом мнимым. Где же пролегает эта граница и как отличить подлинный успех от мнимого успеха?

Начать отвечать на этот вопрос я бы хотел с одной древней восточной притчи.

Итак, однажды вечером некий молодой человек зашел в бар. Он подошел к барной стойке и заказал себе виски. Вдруг он увидел чью-то волосатую руку, которая схватила его и вышвырнула из бара. Очнувшись на земле, молодой человек решил записаться в школу каратэ.

В школе каратэ молодого человека научили многим приемам, а его удар стал настолько сильным, что он даже смог ломать кирпичи ребром ладони.

Вооруженный этими умениями молодой человек снова пришел в тот бар и снова заказал себе виски. Но стоило ему поднести бокал ко рту, как снова появилась волосатая рука и вышвырнула молодого человека из бара.

Каратист очнулся на земле и рядом с собой увидел кирпич. От злости и обиды он ударил по кирпичу и расколол его пополам.


Да, эта подлинно дзенская история как нельзя лучше иллюстрирует разницу между настоящим успехом и успехом мнимым.

Что было бы подлинным успехом для молодого человека из анекдота? Ответ на этот вопрос предельно прост: подлинным успехом молодого человека в этой ситуации было бы добиться того, чтобы волосатая рука не смогла выкидывать его из бара. А вот то, что он научился разбивать кирпичи – это хотя и безусловное достижение, но в данной ситуации бесполезное, т.е. успех, достигнутый молодым человеком из анекдота в школе каратэ, – это мнимый успех.

И раз уж мы начали с анекдота про боевые искусства, давайте продолжим рассуждать о различных чудодейственных практиках, которые нам предлагают осваивать в рамках различных единоборств.

В начале девяностых годов ко мне в руки попала самиздатовская книга, в которой описывается секретное древнекитайское искусство поражения биологически активных точек под названием «дим-мак».

В этой книге раскрывается главный секрет поражения нервных центров – особое использование дыхания Ци. В чем заключается это особое использование?

В том, что при ударе энергия Ци должна идти из ци хай (главный энергетический центр организма по китайским представлениям, находящийся на два пальца ниже пупка), затем поступать в солнечное сплетение, а уже оттуда перетекать в середину ладони бьющей руки. Но, главное, энергию Ци ни в коем случае не следует тянуть из ци хай в солнечное сплетение и далее, энергия Ци должна самостоятельно устремляться из ци хай сфокусированным мощным потоком.

Скажу честно, сразу научится представлять весь этот ток энергии не так-то просто. Особенно трудно научиться представлять поток Ци так, что Ци не подтягивается к руке усилием воли, а само устремляется из ци хай.

Тем не менее, поскольку я обладаю живым воображением, мне удалось научиться представлять все эти китайские штучки. (Конечно, тогда я не осознавал, что тут задействовано именно мое воображение, а вовсе не некая способность управлять энергией Ци).

И как я был этим горд! Вы не представляете. Мне казалось, что я освоил нечто таинственное, секретное и крутое.

Однако, на самом деле, тут речь шла, конечно же, о том самом мнимом успехе: мой удар не стал более эффективным, зато я научился представлять поток энергии, устремляющийся из-под пупка в руку.

В дальнейшем я повзрослел, пошел в школу каратэ (стиль Сито-рю Сито-кай) и очень быстро понял, что мой удар ничуть не более силен, чем удары моих сверстников. Более того, я понял, что при нанесении серии ударов метод, описанный в книжке про дим-мак, вообще не пригоден, поскольку заставляет думать, фокусироваться и включать воображение там, где надо не думать, а действовать. Еще менее пригоден этот метод в условиях спарринга, поскольку заставляет погружаться в себя там, где нужно сосредотачиваться на действиях противника и тактике боя.

Такой вот дим-мак…

Конечно, справедливости ради надо сказать, что я очень благодарен этой книжке про поражение нервных центров, поскольку полученный благодаря ей опыт со временем позволил мне понять, какова подлинная ценность всех этих самиздатовских книжек, энергетических практик и таинственных секретов боевых искусств.

В целом люди очень часто сталкиваются с мнимым успехом именно в различных школах единоборств. И сценарий тут воспроизводится всегда примерно одинаковый: решили вы научиться драться, пришли ради достижения этой цели в школу каратэ или айкидо, освоили кучу японских слов, научились выполнять различные ритуалы, стойки и ката, научились правильно складывать доги (так правильно называть то, что профаны называют словом «кимоно») и завязывать пояс и считаете, что чего-то достигли, что добились успеха. Но опять-таки по отношению к вашей первоначальной цели – научить драться – этот успех не настоящий, иллюзорный, мнимый.

И разумеется, тут надо обязательно подчеркнуть, что люди попадают в эту ловушку – ловушку мнимого успеха – далеко не только в школах боевых искусств. И в связи с этим имеет смысл рассмотреть еще несколько примеров того, как мы забываем о подлинном успехе под влиянием успеха мнимого.

Итак, захотели вы, допустим, поправить свое здоровье и пришли ради достижения этой цели на какие-нибудь ведические курсы оздоровления организма. И вот на этих курсах вам внушили кучу лженаучных идей, например, идею о том, что надо питаться только фруктами, потому что человек существо не плото- и не траво-, а плодоядное. Вы с трудом, но освоили новый тип питания и считаете это достижением, успехом, хотя ваша подлинная цель – стать здоровее, не достигнута.

Освоение различных способов представлять те или иные эзотерические, чудодейственные, сакральные образы, чакры, каналы и потоки энергии, внушать себе чувство тепла в ладонях, тяжести в ногах человек, осваивающий те или иные оккультно-эзотерические учения и практики, тоже воспринимает как успех. И он даже не стремится проверить свои новые навыки объективно, чтобы понять, действительно ли эти навыки ему помогают, или они лишь создают видимость успеха, иллюзию контроля. Рассуждает такой человек просто: раньше я не умел представлять движение праны по надям, а дыхания Ци – по меридианам, не умел визуализировать Авалокитешвару в сахасрара-чакре, а теперь умею, не знал таких слов, как «садхана», «таттва», «майтхуна», «турья» и «ашвамедха», а теперь знаю, значит, я добился успеха.

И действительно, подавляющее большинство всех этих оккультно-эзотерических практик как раз-таки рассчитаны на то, чтобы погрузить человека в новую культуру, заставить его следовать новым нормам повседневной жизни, создать для него новый круг общения, а вовсе не на то, чтобы реально повысить эффективность человека в реальной жизни, вовсе не на то, чтобы дать в руки человека действенные инструменты, которые позволили бы ему лучше адаптироваться и более оптимально отвечать на возникающие вызовы.

Поэтому зачастую человек, который пришел в ту или иную школу, к тому или иному «учителю», потом просто создает собственную школу и сам становится учителем и эдаким полубогом, управляющим своим маленьким искусственным мирком, похожим на секту или реально являющимся именно сектой.

Еще один хороший пример мнимого успеха – это продвижение человека по различным искусственно созданным ступеням познания и уровням посвящения. Тут вам и пояса в восточных единоборствах, и степени посвящения масонов и других «тайных» и оккультных обществ, и степени посвящения в рейки (это такая форма экстрасенсорики, созданная сравнительно недавно в Японии), и курсы, входящие в тренинги личностного роста (базовый курс, продвинутый курс, лидерская программа), и звания в НЛП (НЛП-практик, НЛП-мастер). Достижения каждого нового звания, прохождение каждого нового курса, получение каждой последующей степени посвящения человек воспринимает как успех, но успех этот мнимый, он не распространяется на реальный мир и существует только в искусственной, виртуальной реальности оккультно-эзотерических и прочих сообществ и организаций.

Или, например, стал человек посещать какие-нибудь курсы экстрасенсорики, завел новые знакомства, стал периодически выезжать в турпоездки по так называемым местам силы. И тоже кажется человеку, что он достиг успеха, однако по отношению к его первоначальным целям воз и ныне там.

Когда вас просят сделать нечто необычное, то, чего вы раньше никогда не делали, и вы делаете это, у вас тоже возникает чувство достижения успеха. Но этот успех опять-таки мнимый. Что толку от того, что вы выполнили задание тренера и обняли десять незнакомых вам людей? Какой толк, что вы по заданию тренера личностного роста переоделись в бомжа, любителя садо-мазо или стриптизера? Реально в никакого толка нет. Но тренер, естественно, подает эти задания как некие ключи, как некие преобразующие действия, как способ стать другим человек, сломать внутренние барьеры и пр.

Вот и получается, что когда спрашиваешь какого-нибудь юношу о том, стало ли у него больше девушек после тренинга по пикапу, такой человек отвечает примерно следующее: не стало, но я стал легче знакомиться, съездил за свой счет в Тайланд с тренером по пикапу и другими участниками тренинга, громко вслух читал в людном месте стихи Пушкина, докапывался к проходившим мимо девушкам и они, чтобы я отвязался, давали мне телефоны, правда, большей частью не свои, в ритме, задаваемым тренером, орал всякие лозунги в компании таких же как я желающих освоить секреты соблазнения и т.п.

Я даже думаю, что многие тренеры успеха, личностного роста, бизнеса и соблазнения специально действуют именно так: прекрасно понимая, что к подлинному успеху они своих адептов привести не в состоянии, они создают для своих адептов иллюзию успеха, заставляя выполнять различные нестандартные задание и участвовать во всяческих непривычных активностях.

Особое место среди способов создать иллюзию успеха занимают методы так называемой болевой трансформации. В рамках этих «методов» вам предлагают испытать боль, причем не просто испытать, а осознанно терпеть ее, выносить, страдать. Якобы после этого вы чудесным образом трансформируетесь, превратитесь из лягушки в царевну, а из Иванушки-дурачка в Ивана-царевича. Пройдя через подобные практики человек начинает считать себя крутым, посвященным, познавшим истину: смотрите, мол, через что я прошел. Помните, как в фильме «Ночной дозор»: «Кто такие иные? – Иные – это обычные люди, которым выпало пройти через нечеловеческие испытания, и потому они приобрели нечеловеческие способности»…

Кстати, режиссер этого фильма Тимур Бекмамбетов, по-видимому, считает эту идею – идею болевой трансформации – весьма удачной в плане привлечения внимания зрителей, именно эту идею он использовал в своем фильме «Особо опасен», по сюжету которого простой клерк с паническими атаками в результате нечеловеческих испытаний превращается в крутейшего киллера.

Но кинематограф кинематографом, а в реальной жизни боль, которую вы испытываете ради самой боли, не сделает вас сверхчеловеком и не приведет к подлинному успеху, а вот иллюзию успеха создаст весьма эффективно.

В добавок, хочу обратить внимание на то, что боль, порождаемую драками в так называемых «бойцовских клубах, набиванием тела в каратэ кекусинкай, стоянием под водопадом, готовы вынести многие, а вот боль, порождаемую необходимостью вставать каждый день в семь утра и переться на скучную и сложную работу – гораздо меньшее количество людей. Страх от прыжка на тарзанке готовы испытать многие, особенно если этот прыжок объявить ключом к успеху, тогда как страх, который сопровождает хождение по собеседованиям с целью найти нормальную работу, или страх оценки, который сопровождает получение нового образования, те же люди вряд ли готовы преодолевать.

А теперь давайте подытожим. Очень часто мы забываем о нашей первоначальной цели и довольствуемся совсем другими достижениями, которые зачастую еще и иллюзорны, виртуальны. Мы склонны путать подлинный успех с успехом мнимым. Мы спешим погрузиться в игру, которую нам предлагают, вместо того, чтобы осуществлять подлинно результативную деятельность. И все это активно используют разнообразные продавцы воздуха и поставщики ушей от мертвых ослов.

Еще по теме:


  1. Ошибка трансформации

  2. Иллюзия эффективности

  3. Сверхчувственное или воображаемое?



Религия - это ложь?
neveev
Лжет ли священник, когда восклицает с амвона «Христос Воскресе!»? Лжет ли мусульманин, когда произносит шахаду «Свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммад – посланник и раб Аллаха»? Лжет ли буддист, когда говорит, что мир – это иллюзия?

Для того, чтобы ответить на эти вопросы, надо уточнить, что собственно мы имеем в виду, когда заявляем в отношении чего-то, что это ложь.

Человек лжет, когда выдает за факты то, что как ему точно известно, фактом не является. Например, человек точно знает, что опоздал на работу, потому что предпочел полежать и понежиться в теплой постельке еще полчасика после звонка будильника, но заявляет своему начальнику, что опоздал из-за пробок на дороге.

Если человек заявляет нечто, что противоречит фактам, не зная об этих фактах и/или об имеющемся противоречии, то здесь речь идет не о лжи, а о заблуждении. Но это уже, как говориться, совсем другая история.

Понятно, что в случае религии речь идет о принципиально иной ситуации, чем ситуация лжи, о ситуации другого уровня.

Действительно, большинство заявлений, которые делаются верующими людьми и которые критиками религии воспринимаются как ложь, являются выражением веры. Это означает, что приведенные выше примеры религиозных заявлений можно перефразировать так:


  • Я верю, что Христос воскрес

  • Я верю, что нет Бога, кроме Аллаха

  • Я верю, что мир иллюзорен

Верующий человек не скрывает, что он верующий, а формулируя религиозные высказывания, он явно маркирует их именно как религиозные. В этом, кстати, заключается принципиальное отличие верующего от шарлатана. Заявление шарлатана «это чудодейственное средство помогает ото всех болезней» нельзя переформулировать в высказывание «я верю, что это чудодейственное средство помогает ото всех болезней», точнее, можно, но тогда доходы шарлатана сильно упадут.

А теперь давайте поищем ответ на следующий очень важный вопрос.

Бывает ли, что заявления, являющиеся выражением веры, противоречат твердо установленным фактам?

Конечно, бывает, и таких примеров достаточно много.

Но допустима ли эта ситуация в современном мире?

Думаю, нет. И если, например, под прикрытием религии человек заявляет нечто, противоречащее твердо установленным фактам, это надо пресекать, об этом надо говорить, с этим нужно бороться. Например, если в лавке какого-нибудь монастыря стоят пакетики с чаем, на которых написано, что эти чаи помогают от тех или иных болезней, но нет фармакологических исследований, подтверждающих это, монастырское начальство должно перестать продавать такой чай, или же перестать писать на нем, так сказать, фармакологически недостоверные вещи.

Наверное, если верующие люди пользуются очками, мобильными телефонами, интернетом и другими научными достижениями, то было бы логично пользоваться и одним из главных научных достижений – научным методом, который позволяет, в частности, твердо установить, помогает ли то или иное средство, работает ли тот или иной метод, имеет ли человек способности, о которых заявляет.

Но мы с вами совершили одну непростительную ошибку. И ошибка эта заключается в том, что мы не ответили на следующий вопрос.

Является ли заявление о целебном действии монастырского чая выражением веры?

Нет, не является. Христианам нигде не предписывается верить в силу монастырского чая, как не предписывается, кстати, и вера в экстрасенсорные способности или в действенность «отчиток» («православного экзорцизма»).

И как борцам с религией, так и, тем более, верующим людям стоит четко понимать, что помимо веры, в рамках религии могут возникать и суеверия. Кстати, зачастую религии активно с суевериями, возникающими на их базе, борются. Например, в православии прилагаются огромные усилия для того, чтобы верующие не воспринимали иконы как идолов или как амулеты, мощи – как источники позитивной энергетики, а таинства, требы и молитвы – как магические ритуалы, чтобы верующие понимали разницу между поклонением, которого достоин только Бог, и почитанием, которого достойны Богородица, ангелы и святые.

Но давайте все-таки остановимся на заявлениях, которые, с одной стороны, являются выражением веры, а, с другой стороны, представляются критикам религии противоречащими твердо установленным фактам.

Установлен ли факт того, что Бога нет, что Христос не воскресал?

Нет. Подробнее – здесь.

Противоречит ли Ветхий Завет твердо установленному на сегодняшний день факту эволюции органического мира? (Да, эволюция органического мира – это на сегодняшний день твердо установленный факт. Другое дело, что надо различать саму эволюцию и теории, которые пытаются эту эволюцию объяснить).

Нет, не противоречит. Бог мог быть Творцом и эволюционирующего мира. Нигде ни в Писании, ни в Предании, ни в трудах Святых Отцов не говорится о том, что заявляющий о наличии эволюции должен быть предан анафеме, является еретиком и пр.

Если же тут появятся буквалисты и скажут что-то вроде «а вот в книге Бытие написано «и сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся … и всякую птицу пернатую…» (Бт. 1:21), это означает, что они были сотворены в один день, а мы знаем, что сначала появились рыбы, намного позже – рептилии (пресмыкающиеся), а уже потом – птицы, следовательно, Бог врет, религия – это ложь, веруны – тупые», то им можно ответить, что целью Бога не было дать человеку точную информацию о том, кто за кем появился, целью Бога было указать путь ко спасению и сообщить человеку, Кто является Творцом, а потому конспективность и неточности вполне допустимы. К тому же никто не предписывает понимать книгу Бытие, как, собственно, и всю Библию строго буквально. Все знают, что Библия – это религиозная книга, а не сборник научных трудов.

Кстати, обратите внимание, в приведенной цитате Бог перечисляет животных в правильном порядке: рыбы, пресмыкающиеся, птицы ;-)

Более того, даже если мы предположим, что в какой-то религии есть догматизированное учение об эволюции мира (или об отсутствии таковой), в случае религии, понимаемой как устоявшийся социальный институт, речь должна идти об оценке степени вредоносности этого учения. Понятно, что если даже человек отрицает эволюцию, то это не ведет автоматически к тому, что он будет отрицать ВИЧ, прививки, необходимость роддомов и профессионального родовспоможения, что он будет считать действенными монастырские чаи, «отчитки», верить в экстрасенсов и пр.

Другими словами, нужно понимать, что бороться надо лишь с теми религиозными догматами и выражениями веры, вред от которых очевиден, а, еще лучше, – доказан. Вот, например, Свидетели Иеговы запрещают своим адептам переливание крови. Вред от этой религиозной догмы очевиден.

Конечно, все эти рассуждения были бы простой казуистикой, отодвиганием ворот и набором объяснений ad hoc, если бы речь шла о защите научной теории. Но я же не научную теорию защищаю, а религию. Я защищаю право верующих верить, сохранять традиции, быть частью социума, истории и культуры…

Итак, опровергает ли наличие теорий, позволяющих объяснить возникновение Вселенной, Земли, органического мира и человека без какого-либо Божественного вмешательства, а также целого ряда фактов, подтверждающих эти теории, существование Бога?

Нет, не опровергает.

А это означает, что верующие не лгут, когда вопреки тому, что ученые не нуждаются в гипотезе Бога, продолжают заявлять о своей вере в Его существование.

Проблема в том, что многие не понимают простой вещи: вера в то, что все возникло само по себе – это именно вера. Вы можете верить в то, что Большой взрыв устроил Бог, или в то, что Большой взрыв случился сам по себе, но вы в любом случае будете находиться в плоскости веры, а не твердо установленных фактов.

Какой из этих вариантов веры лучше? Не знаю. Но я склоняюсь к мысли, что лучше та вера, которая является частью истории и культуры, а не новоделом. И если уж верить во что-то, то, наверное, в то, что сближает нас с историей, культурой и социумом, а не отделяет от них?

Что ж, давайте подытожим.

Если вы услышали от верующего какие-то заявления, которые, с вашей точки зрения, противоречат твердо установленным фактам, не спешите обвинять его во лжи.


  1. Для начала выясните, маркированы ли эти заявления как заявления, выражающие веру, упования.

  2. Затем выясните, является ли рассматриваемые заявления частью религиозного учения, или они сводятся к суевериям, к доктринам, которые лишь маскируются под рассматриваемое религиозное учение, к сомнительным личным выводам и мнениям.

  3. Потом проверьте, противоречат ли заявления фактам, или же все-таки не фактам, а теориям, интерпретациям фактом, другим верованиям или идеологемам.

  4. Наконец, определите, существуют ли потенциальные негативные, нежелательные последствия убеждений, высказанных в заявлении.

Ну и в заключение мне хочется выразить надежду, что и верующие в религиозные учения и верующие в полную самопроизвольность, науку и скептицизм будут сотрудничать в борьбе с суевериями и шарлатанством, а не враждовать к выгоде паразитирующих на суевериях и других шарлатанов.

Еще по теме:


  1. Религия и шарлатанство

  2. Секты и религии: в чем разница?

  3. Вера - это отсутствие критического мышления?



Религия и шарлатанство
neveev
Сегодня среди скептиков, науковеров, воинствующих атеистов и людей, считающих себя свободомыслящими, очень часто прослеживается тенденция объявлять религию одной из форм шарлатанства. Мол, придумываем Бога, сочиняем его законы, навязываем людям идею нечистоты и вины и зарабатываем себе денежки на совершенно бесполезных услугах – ритуалах, обрядах, духовных практиках.

Но является ли религия шарлатанством в действительности? Предназначена ли религия для зарабатывания денег на продаже продуктов или услуг, которые объявляются полезными, а на самом деле являются бесполезными или даже вредными?

Давайте разбираться.

Ницше утверждал, что под крестами очень удобно плести паутину. И с этим, действительно, трудно спорить. Религии на самом деле представляют собой плодотворную почву для произрастания различных шарлатанских проектов. Связано это с тем, что религии имеют дело с вещами, которые нельзя потрогать, пощупать и, тем более, измерить. Этот же фактор, кстати, определяет и обильное произрастание шарлатанства на ниве психологических услуг. Но тот факт, что на основе религии сравнительно легко создать шарлатанский проект, не означает, что религия всегда является шарлатанством.

То, что под крестами удобно плести паутину, не означает, что паутина сплетена под каждым крестом. Наличие паутины нужно каждый раз специально доказывать, а не прибегать к скороспелому обобщению по схеме «под крестом А была паутина, под крестом В была паутина, следовательно, где крест, там всегда паутина».

Впрочем, давайте выясним, чем все-таки отличается шарлатанство от религии.

На самом деле, шарлатана всегда довольно легко разоблачить, другой вопрос – отвернутся ли от шарлатана потребители его продукции после этого разоблачения. Типичный шарлатан всегда дает обещания такого рода, в отношении которых легко проверить, выполнены ли они. Правда, это легко проверить с помощью научного исследования. Обыватель такого рода объективную проверку осуществить в принципе не способен. Собственно, в огромной степени именно на этом и основано процветание шарлатанства.

Но давайте рассмотрим несколько примеров шарлатанских обещаний.

«Медикаментозный» шарлатан заявляет, что изобрел чудодейственное снадобье (или чудодейственный прибор), которое помогает от целого ряда болезней. Первый вопрос, который мы задаем шарлатану предельно прост: «а есть ли исследования, подтверждающие, что ваше снадобье помогает?». Если исследований нет, но снадобье все равно продается, мы делаем вывод, что тут речь идет именно о шарлатанстве. Вдобавок, если бы мы провели объективную проверку – рандомизированное контролируемое исследование (РКИ), мы бы увидели, что обещание шарлатана было лживым, а его снадобье – просто пустышка.

«Энергетический» или «полевой» шарлатан – экстрасенс, ясновидящий, телепат – заявляет, что имеет некие сверхъественные способности, которые позволяют ему лечить заболевания, искать людей, читать чужие мысли. Мы опять-таки спрашиваем шарлатана, в каких исследованиях его способности подтверждены. Подчеркну, что речь должна идти только о научных исследованиях: патенты, благодарственные письма и грамоты, регалии и занимаемые должности, полученные премии и большое количество благодарных клиентов наличия сверхъестественных способностей не подтверждают. Если этих исследований нет, то мы уже можем признать нашего экстрасенса шарлатаном. Вдобавок, исследования «энергетических» шарлатанов, действительно, проводились, и ни в одном из них шарлатану не удалось проявить никаких сверхъестественных способностей.

«Психологический» шарлатан обещает, что применяемая им психотерапия или проводимые им тренинги реально помогают решить психологические проблемы, стать лидером, добиться успеха, выйти за муж за миллионера и т.д. и т.п. Исследований, подтверждающих, что его обещания чего-то стоят, опять-таки нет, а если бы мы эти исследования провели, то увидели бы, что эти обещания попросту лживы.

Что касается религии, то, необходимость первого вопроса к ней автоматически пропадает. Да, исследований, подтверждающих религиозные догмы, нет, но их нет потому, что провести объективную проверку религиозных догм в принципе невозможно: нельзя проверить, есть ли Бог, существует ли ад и рай и пр.

Кроме того, религия (речь тут будет идти, прежде всего, о Православии) и не дает ни обещаний, ни гарантий. Так, в соответствии с православной догматикой, говоря предельно упрощенно, не существует никаких практик, гарантирующих попадание в рай. В рамках православного учения о спасении речь идет о синергии, о соработничестве человека и Бога, когда спасение – это результат сложения усилий. Причем результат этого соработничества непредсказуем, т.е. объективно установить, спасется ли конкретный человек или нет, не представляется возможным. Да, в Православии принято надеяться на Любовь Божью, на Его Милосердие, но ни о каких гарантиях спасения в рамках православия речи не идет.

Итак, во-первых, в принципе нельзя объективно проверить, спасся ли человек, и, во-вторых, религия и не обещает, что вы точно спасетесь, если будете ее верным и покладистым адептом.

Кстати, главное отличие сект от религий состоит именно в том, что секты, так сказать, ставят вопрос спасения на коммерческие рельсы: они дают гарантии спасения, продают методики достижения нирваны и попадания в рай. Вдобавок, в сектах, как правило, присутствуют и другие формы шарлатанства: чудодейственные снадобья, энергетические и психологические практики.

Да, и разумеется, если вы замечаете, что на основе религии возникает то или иное шарлатанство, с этим, безусловно, надо бороться. Но нужно понимать, коренится ли это шарлатанство в догмах религии, в ее учении или же привнесено из вне и этим догмам противоречит.

Например, продажа монастырских чаев, на которых написано, что они помогают от таких-то болезней – это, безусловно, шарлатанство. Но в православной догматике ничего подобного нет: ни один Отец не утверждал, что монахам открываются некие секреты траволечения или что трава, собранная монахами, приобретает целительные свойства.

Групповые отчитки, которые позиционируются как защита от порчи и бесов, – это тоже шарлатанская практика, у которой нет оснований в православном учении.

Конечно, все эти рассуждения не дорого бы стоили, если бы касались какого-то сиюминутного или несущественного социального явления типа какой-нибудь авторской религии или чайника Рассела. Но дело в том, что традиционные религии, которые не просто стали частью культуры народа, но и легли в основу этой культуры, нельзя просто взять и отменить. Поэтому так важно понимать фундаментальные различия, существующие между шарлатанами и сектами – с одной стороны, и традиционными религиями – с другой.

Еще по теме:


  1. Отсутствие доказательств - это доказательство отсутствия?

  2. Религия - это ложь?

  3. Вера - это отсутствие критического мышления?



Пенкоснимательство
neveev
Пенкоснимательство – это частный случай искажения выборки, при котором происходит вольный или невольный отбор фактов, подтверждающих ту или иную идеологию, то или иное мировоззрение.

«Пенкоснимательство», на мой взгляд, является наиболее приемлемым переводом англоязычного термина «cherry-picking», дословный перевод которого – «собирание вишенок», как представляется, хотя и может быть легко понят русскоязычным читателем (действительно, тщательный отбор фактов, подтверждающих наши взгляды, подкрепляющих наши пропагандистские, материалы весьма похож на процесс ручного сбора только самых спелых и красивых вишенок), но не имеет того социокультурно-обусловленного семантического поля, которое имеет «пенкоснимательство».

Для ознакомления с этим семантическим полем рекомендую, например, замечательную книгу Салтыкова-Щедрина «Дневник провинциала в Петербурге». В этом незаслуженно малоизвестном произведении о пенкоснимательстве и пенкоснимателях написано много, но вследствие ограничений, накладываемых форматом интернет-публикации, я процитирую здесь лишь небольшой отрывок:

«Я вспомнил, что у меня был товарищ, очень прыткий мальчик, по фамилии Менандр Прелестнов, который еще в университете написал сочинение на тему «Гомер как поэт, человек и гражданин», потом перевел какой-то учебник или даже одну страницу из какого-то учебника и наконец теперь, за оскудением, сделался либералом и публицистом при ежедневном литературно-научно-политическом издании «Старейшая Всероссийская Пенкоснимательница». Открытие это освежило и ободрило меня. Наконец-то, думалось мне, я буду в самом сердце всероссийской интеллигенции! И, не откладывая дела в долгий ящик, я побежал к Прелестнову».

Итак, в случае пенкоснимательства речь идет о том, что мы вольно или невольно искажаем реальность, тщательно отбирая факты, о которых сообщаем окружающим. Пенкосниматель сообщает только о фактах, которые подтверждают его картину мира, его идеологию, и обходит своим вниманием факты, которые в эту картину мира, в эту идеологию не вписываются или противоречат ей.

В случае невольного, непроизвольного пенкоснимательства речь идет по сути об избирательности восприятия, о ситуации, когда человеку легче воспринимать и запоминать факты, соответствующие его убеждениям, представлениям, привычным способам оценки, и труднее иметь дело с фактами, которые в его представления не вписываются, или, тем более, противоречат им.

Очень важно понимать, что пенкосниматель может не искажать факты, может не лгать, ему необходимо лишь обходить вниманием и умалчивать, не сообщать о том, что опровергает его выводы, что противоречит его идеологемам.

Соответственно внешне пенкоснимательство может выглядеть очень благообразно, а обвинить пенкоснимателя во лжи, в искажении фактов не представляется возможным. Сами факты описаны верно, вот только сообщает пенкосниматель лишь о том, что ему выгодно, умалчивая обо всем, что не вписывается в его представления или в его задачи как пропагандиста.

Социальные сети полны пенкоснимательства. Например, любой тематический паблик распространяет только факты, подтверждающие позицию этого паблика. Так, паблик, который называется, допустим, «Гейропа» будет сообщать только о поступках европейцев, которые показывают нравственную деградацию Европы. Паблик же, который называется, к примеру, «Рашка-Говняшка», будет сообщать только о фактах, которые выставляют русских чиновников ворами и коррупционерами, будет засвечивать лишь ошибки и промахи власти, умалчивая о верных шагах и позитивных результатах.

В случае пенкоснимательства православные паблики будут сообщать только о достойных поступках духовенства и верующих, тогда как атеистические паблики будут игнорировать эти поступки и сообщать лишь о промахах и недостойных поступках православных иерархов и их паствы.

Конечно, в соцсетях и вообще в интернете помимо пенкоснимательства процветает и прямая ложь и искажение фактов, легко распространяются утки и мифы.
Но пенкоснимательство, повторюсь, на мой взгляд, опаснее лжи и искажения фактов, поскольку его труднее обнаружить и разоблачить.

Пенкоснимательство тесно связано с эвристикой доступности (availability heuristic). Именно под влиянием эвристики доступности в ситуации потребления нами результатов пенкоснимательских информационных продуктов (книг, статей, постов в соцсетях) мы начинаем считать, что только факты, о которых нам сообщает пенкосниматель, реально существуют, являются подлинными фактами и/или наиболее часто встречаются, тогда как другие факты нам кажутся несущественными, нереальными, менее распространенными.

Пенкоснимательство перекликается с таким весьма опасным для науки явлением как публикационное искажение (publication bias). Напомню, что в случае публикационного искажения речь идет о том, что исследователь публикует только данные, подтверждающие его гипотезу, и не публикует данные, на материале которых его гипотезу подтвердить нельзя. Например, допустим, что фармаколог исследовал лекарство на трех выборках. В первой выборке лекарство оказалось эффективным в 25% случаев, во второй – в 55%, а вот в третьей – в 85% случаев. В итоге будут опубликованы только результаты, полученные на последней выборке.

Практически любая лженаука, лженаучная книга, статья, лекция, лженаучный видеоролик, семинар, тренинг помимо искажения фактов, логических уловок и просто пустословия и ахинеи содержат и пенкоснимательство. Факты, о которых сообщает нам гуру, лжеученый, создатель секты, тщательно подбираются им таким образом, чтобы убедить нас в его правоте и подтвердить его лженаучные построения.

К сожалению, сегодня пенкоснимательство часто встречается и в так называемой «популяризации науки». И самым ярким примером пенкоснимателя-популяризатора является, на мой взгляд, биолог Александр Марков.

Действительно, второй том его книги «Эволюция человека» представляет собой весьма показательный пример жесткого и тщательного отбора фактов, снимания пенок и «собирания вишенок», а именно результатов исследований, которые выставляют на передний план биологический компонент человека и нивелируют компонент социальный. По сути Марков просто игнорирует исследования, описывающие человека как биосоциальное или, тем более, как социальное, социокультурное существо.

Так что позвольте мне здесь снова процитировать Салтыкова-Щедрина:

«Чувство, одушевляющее пенкоснимателя, есть чувство наивной непосредственности. А так как чувство это доступно всякому, то можно себе представить, как громадно должно быть число пенкоснимателей! Но само собою разумеется, что в тех случаях, когда это чувство является во всеоружии знания и ищет применений в науке, оно приобретает еще большую цену. Хорош пенкосниматель-простец, но ученый пенкосниматель – еще того лучше. Появление сих последних на арене нашей литературы есть признак утешительный и, смеем думать, даже здоровый»…

И в заключение хочу обратить ваше внимание на тот очевидный факт, что пенкоснимательство не совместимо с подлинным познанием, с настоящей наукой. Действительно подлинное познание, настоящая наука, предполагает не столько поиск подтверждений, сколько поиск опровержений, осторожное отношение к категорическим утверждениям, отсутствие догм, постоянный поиск альтернативных объяснений, диалог между исследователями разных теоретико-методологических ориентаций.

Еще по теме:


  1. Науковеры

  2. Проблемы популяризации психологии

  3. Ошибка выживших

  4. Подтверждающее искажение



Принцип верифицируемости
neveev
Принцип верифицируемости – это философский принцип, применяющийся, в основном, к науке, а точнее – как одно из средств для решения проблемы демаркации, т.е. отделения науки от не науки (искусство, литература, религия) и лженауки.

Кроме того, принцип верифицируемости является одним из ключевых принципов, на которых строится современная наука, лежит в основе построения научных исследований, сущность которых и заключается в верификации выдвинутых исследователем гипотез. Соответственно, требование верификации, т.е. требование обязательной проверки выдвинутых гипотез является для научного исследования, пожалуй, ключевым требованием. Другими словами, ученый должен не просто что-то заявлять, пусть и в форме предположения, гипотезы, он должен проводить проверку собственных заявлений, доказывать их истинность с помощью эмпирических исследований.

Но вернемся к философии. Как я уже сказал, в философии, а, точнее, в рамках такого направления философии, как логический позитивизм принцип верифицируемости применялся, прежде всего, для решения проблемы демаркации. В соответствии с этим принципом утверждения, которые не могут быть проверены, не могут быть верифицированы, не являются научными утверждениями. Обратите внимание, в рамках логического позитивизма речь шла о принципиальной возможности верификации, а не о том, была ли эта верификация проведена и, если была, то с каким результатом.

В противовес такому подходу в современной науке приоритет отдается утверждениям, которые не просто могут быть проверены эмпирически, но которые были верифицированы, были проверены, и эта проверка показала их истинность.

А теперь необходимо перейти к очень важному моменту.

На первый взгляд кажется, что принцип верифицируемости, действительно, является мощным средством отделения научного знания от лженауки, от домыслов и спекуляций, от литературы, искусства и религии. Но в том то и дело, что так кажется только на первый взгляд!

Давайте остановимся на ограничениях принципа верифицируемости подробнее.

И для этого мы постараемся ответить на два вопроса:


  1. Вcегда ли гипотеза, которую в принципе можно проверить, является научной?

  2. Вcегда ли гипотеза, для которой в результате исследования получены эмпирические подтверждения, является научной, и, более того, истинной?

Итак, с целью поиска ответа на первый вопрос рассмотрим одно из утверждений (да-да, это утверждение подается именно как утверждение, как доказанный факт, а не как гипотеза) такой лженаучной выдумки как НЛП.

Вот это утверждение: «частичка «не» не воспринимается подсознанием».

Очевидно, что это утверждение может быть эмпирически проверено. Для этого можно использовать ситуацию, описание которой используется самими нлпистами для подтверждения этого утверждения.

Вот эта ситуация. Канатоходец идет по канату, спотыкается, снизу ему кричат «не упади!», и канатоходец падает. Соответственно, адептами НЛП тут подразумевается, что, если бы канатоходцу крикнули «держись!», он бы не упал.

Создать такого рода ситуацию в эксперименте вполне возможно. Но становится ли от этого научным утверждение нлпистов о том, что частица «не» не воспринимается подсознанием?

Нет.

И прежде всего потому, что все минимальные значимые единицы человеческого языка – фонемы, являются не более длительными, чем частица «не», поэтому, если бы мы не воспринимали частицу «не», мы бы не могли уловить разницу между такими, например, словами, как «яблоня» и «яблоко», или «сгорел» и «горел».

Таким образом, утверждения, которые в принципе можно проверить далеко не обязательно являются научными.

Но, конечно, нельзя отрицать, что утверждения, которые в принципе нельзя проверить эмпирически, точно не являются научными. Следовательно, возможность эмпирической проверки, верификации является необходимым, но вовсе не достаточным условием научности.

Рассмотрим теперь случай, который, на мой взгляд, является менее очевидным и более сложным, случай, когда имеются исследования, подтверждающие гипотезу, но эта гипотеза, концепция, тем не менее, не является научной и не является истинной. Речь пойдет о так называемой эволюционной психологии.

Давайте же рассмотрим утверждение, на котором, по сути, и строится вся эволюционная психология: «все психические свойства человека развились в процессе эволюции: если свойство адаптивно, то оно развилось в результате естественного отбора, а если не адаптивно, то в результате полового отбора».

Безусловно, эмпирических подтверждений этому утверждению можно найти сколько угодно: поскольку любое свойство человека можно объявить адаптивным или не адаптивным, эмпирически показать его вклад в адаптацию, постольку для любого свойства человека можно сочинить историю о том, как оно помогало людям в доисторические времена, или о том, как и почему это свойство предпочиталось человеческими самками.

Конечно, в науке следят за тем, чтобы гипотезы обязательно описывались так, чтобы их можно было проверить, чтобы в них не было порочных кругов, понятий с неопределенным содержанием и неясным объемом и пр., но даже в науке сохраняется возможность сформулировать гипотезу так, чтобы она в любом случае подтверждалась.

Еще более злую шутку принцип верифицируемости играет, если ученый пытается найти экспериментальное подтверждение той или иной чисто умозрительной теории, концепции. Примером тут могут быть различные попытки придать научный статус психоанализу. В частности, это может делаться следующим образом.

В психоанализе, говоря упрощенно, утверждается, что эмоции человека находятся в бессознательном и оттуда влияют на сознание, обходя цензуру. Науке известно, что эмоциональные центры мозга находятся вне коры больших полушарий, и, хотя обычно эти центры могут контролироваться корой больших полушарий, но в ряде случаев их импульсы, так сказать, отбиваются от рук и начинают влиять на человека непосредственно. 

Следовательно, заключает ученый, психоанализ подтверждается данными нейронауки!

Кстати, примерно из такого рода «силлогизмов» возникает целое направление, стремящиеся с помощью авторитета науки (точнее, с помощью авторитетности и внушительности сложных приборов, таких, как томограф) реанимировать детище Фрейда – нейропсихоанализ.

А вот, что пишет о возможности верификации психоаналитических концепций Карл Поппер:

«Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, о котором шла речь. Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. «В силу моего тысячекратного опыта», — ответил он. Я не смог удержаться от искушения сказать ему: «Теперь с этим новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал еще больше!»

При этом я имел в виду, что его предыдущие наблюдения были не лучше этого последнего – каждое из них интерпретировалось в свете «предыдущего опыта» и в то же время рассматривалось как дополнительное подтверждение. Но, спросил я себя, подтверждением чего? Только того, что некоторый случай можно интерпретировать в свете этой теории. Однако этого очень мало, подумал я, ибо вообще каждый мыслимый случай можно было бы интерпретировать в свете или теории Адлера, или теории Фрейда. Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера. Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй — достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт – что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение – в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий? [1, с. 243-244]»

Более того, если вы ищите подтверждения своей теории, то вы, скорее всего, эти подтверждения найдете, и даже средства противодействия субъективизму и предвзятости, использующиеся в науке, такие как двойной слепой метод и математико-статистическая обработка полученных данных, не спасут вас.

Можно вспомнить здесь и такое явление, как публикационное искажение (publication bias).

Публикационное искажение сводится к тому, что исследователь не публикует описания нескольких проведенных им исследований, которые не подтвердили его гипотезу, а публикует описание лишь одного исследования, но того, которое, понятное дело, его гипотезу подтвердило. При этом само это исследование может не содержать никаких видимых недостатков и методологических изъянов: и выборка рандомизированная, и контроль качественный, и статистическая значимость высокая.

Существуют и более преднамеренные способы выдать провал за достижение, а опровержение за подтверждение – это манипуляции с выборкой (исключение случаев, меняющих общую картину), с методами математико-статистической обработки и пр.

Отличным примером такого рода манипуляций является нашумевшее нейробиологическое исследование мозговой активности мертвого лосося, выполненное, естественно, с помощью фМРТ [2]. Казалось бы, какая может быть активность в мозге дохлой рыбы? Ан нет, манипулируя программой обработки томографических данных, мозговую активность все же можно отыскать…

Разумеется, еще легче манипулировать научными данными, если вы пишите, выражаясь метафорически, не в научный, а в глянцевый журнал. Другими словами, если уж ученый в процессе проведения исследования, а затем - при написании научной статьи может ошибиться, придать желаемое за действительное или вполне осознанно прибегнуть к обману, то журналист, пишущий о проведенных учеными исследованиях, уж точно способен исказить все, что душе угодно.

Но конечно, проблема ангажированности исследований, фальсификации экспериментальных данных, предвзятости исследователей выходят за рамки обсуждаемого принципа верифицируемости и касаются больше ограничений, присущих науке вследствие того, что науку делают люди с присущими им страстями, проблемами, симпатиями и антипатиями.

Итак, помимо принципа верифицируемости, нужно использовать еще и принцип фальсифицируемости. Другими словами, «подтверждения должны приниматься во внимание только в том случае, если они являются результатом рискованных предсказаний, то есть когда мы, не будучи осведомленными о некоторой теории, ожидали бы события, несовместимого с этой теорией, – события, опровергающего данную теорию» [1, с. 245].

И разумеется, помимо поиска исследований, якобы подтверждающих истинность той или иной гипотезы, нужно еще думать головой.

Так что излюбленный прием скептиков и науковеров, широко применяющийся ими в дискуссиях, или, точнее, в процессе «срача в комментах» и представляющий собой кидание фразы «где ссылки на исследования?!» или «какие исследования это подтверждают?!», является примитивным, а разграничение науки и не науки на основе наличия ссылок на исследования, является обывательским и упрощенным. Конечно, такой способ оценки утверждений прекрасно помогает отфильтровывать явную чушь – различную эзотерику и оккультизм, но этот способ может не помочь в том случае, когда наука ошибается, а ученый проявил недобросовестность, предвзятость и/или ангажирован.

Поэтому, если вы хотите действительно разбираться в науке, мыслить критически, отличать истину от заблуждений, вам нужно оттолкнуться от «где ссылки на исследования?!» и сделать следующий шаг…

ЛИТЕРАТУРА


  1. Поппер К.Р. Логика и рост научного знания: Избр. работы. Пер. с англ. / К. Поппер; Сост., общ. ред. и вступ. ст. [с. 5-32] В. Н. Садовского. – М.: Прогресс, 1983 – 605 с.

  2. Bennett et al. Neural Correlates of Interspecies Perspective Taking in the Post-Mortem Atlantic Salmon: An Argument For Proper Multiple Comparisons Correction // Journal of Serendipitous and Unexpected Results. — 2010. — 1(1). — Pp. 1-5.



Принцип фальсифицируемости
neveev
Принцип фальсифицируемости введен в научный и философский обиход выдающимся философом по имени Карл Поппер. Чтобы понять, что представляется из себя принцип фальсифицируемости, давайте ненадолго погрузимся в историю науки, изложенную кратко и упрощенно.

Вначале основным инструментом ученых (тогда они были не учеными, а скорее философами) было умозрение и наблюдение. Ученые той эпохи вполне доверяли себе, своим глазам и выводам своего разума.

Основным научным достижением той эпохи я склонен считать логику Аристотеля. Аристотель сам был типичным умозрителем, но он раскрыл логические законы, следование которым делает рассуждение правильным. Логика Аристотеля изложена в совокупности трудов, которые последователи Аристотеля собрали под одним названием – «Органон».

К несчастью, авторитет Аристотеля был так высок, что в науке (опять-таки, не вполне правомерно использовать именно термин «наука») на долгие столетия утвердился целый ряд аристотелевых заблуждений, например, убежденность в том, что скорость падения тел зависит от их массы (тяжелые тела падают быстрее).

И вот примерно в начале XVII века ученым стало понятно, что одного умозрения мало и что не достаточно просто искать авторитетные утверждения, а затем по законам логики выводить из них следствия. В частности, вехой на пути развития науки стала работа Фрэнсиса Бэкона под названием «Новый Органон» (да, Бэкон вполне сознательно противопоставил свой труд классической работе Аристотеля), подчеркивающая необходимость перехода от умозрения к сбору и анализу эмпирических данных, от «пути паука», вытягивающего свои мысли из самого себя, к «пути пчелы», собирающей нектар и перерабатывающей его в мед.

Вдобавок, примерно тогда же стало понятно и то, что наблюдений также далеко не всегда достаточно для установления подлинных фактов и раскрытия подлинных закономерностей. Те же умозрительные представления Аристотеля о том, что легкие тела падают медленнее тяжелых, прекрасно подтверждаются повседневными наблюдениями: листья падают на землю медленнее плодов, а птичьи перья падают медленнее брошенного в птицу камня.

Опровергнуты эти представления Аристотеля были в первом научном эксперименте. Галилео Галилей одновременно сбросил с Пизанской башни картечину и ядро и воочию убедился в том, что тела разной массы падают с одинаковой скоростью. Впрочем, сегодня исследователи не уверены, что этот эксперимент не был мысленным, или, даже будучи не мысленным, проводился именно с помощью Пизанской башни, а не с помощью специальных наклонных желобков.

Так или иначе стало понятно, что любой даже самый логичный вывод не является автоматически истиной, а выступает лишь гипотезой, которую еще нужно подтвердить, верифицировать, проверить на истинность в эмпирических исследованиях, в экспериментах.

И вот с этого момента, подлинная наука, казалось бы, наконец восторжествовала: умозрение и спекулятивная схоластика навеки остались в прошлом, а истинной могла быть признана лишь теория, получившая эмпирическое, экспериментальное подтверждение.

Но, в действительности, это был лишь еще один этап развития науки и совершенствования научного метода.

Почему?

Давайте разбираться.

Допустим, ваш знакомый заявляет, что он не желает покупать себе автомобиль: он загрязняет окружающую среду, дорог в эксплуатации, да и вообще представление о том, что мужчина должен уметь водить и иметь собственное авто – это не более, чем навязываемый нам обществом стереотип. Поверите ли вы своему знакомому, если знаете, что у него просто нет денег на покупку автомобиля?

Допустим, другой ваш знакомый, человек пожилого возраста бьет себя в грудь и заявляет, что он очень верный человек и никогда не изменял своей жене. Восхититесь ли вы его верностью и нравственным совершенством, если видели его фотографии, и знаете, что его внешность вряд ли бы заинтересовала представительниц прекрасного пола, осведомлены, что он никогда не имел высокой зарплаты, никогда не уезжал в рабочие командировки, а на курорты ездил только вместе с женой?

Примерно та же ситуация возникает, когда ученый гордо заявляет: моя гипотеза только что получила экспериментальное подтверждение. Услышав эту радостную новость, мы сразу должны задаться вопросом о том, а могло ли, собственно, быть иначе.

Действительно, гипотезу ведь можно сформулировать таким образом, что подтвердить ее не составит труда.

Например, я могу сформулировать такую гипотезу: каждый получает в жизни именно то, что заслужил. Эта гипотеза всегда будет подтверждаться, потому что вопрос о том, кто, что и чем заслужил имеет множество вариантов ответа от вполне материалистических до предельно идеалистических и даже оккультных.

Гипотеза «все, что делает человек, он делает только для своего удовольствия» также всегда будет подтверждаться, потому что слово «удовольствие» может трактоваться весьма разнопланово: в частности, даже боль может трактоваться, как удовольствие, а болезни и неудачи – как имеющие целый ряд выгод (в терминологии психоаналитиков это будут вторичные выгоды).

И вот принцип фальсифицируемости заключается в том, что если утверждение сформулировано так, что его в принципе нельзя опровергнуть (фальсифицировать), то это утверждение не является научным.

Не фальсифицируемыми могут быть не только отдельные утверждения и гипотезы, нефальсифицируемыми могут быть целые теории. Примерами не фальсифицируемых теорий являются марксизм, психоанализ Фрейда и индивидуальная психология Адлера. Кстати, именно на материале этих теорий Поппер и сформулировал принцип фальсифицируемости.

Вот, как это было:

«Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, о котором шла речь. Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. «В силу моего тысячекратного опыта», — ответил он. Я не смог удержаться от искушения сказать ему: «Теперь с этим новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал еще больше!»

При этом я имел в виду, что его предыдущие наблюдения были не лучше этого последнего – каждое из них интерпретировалось в свете «предыдущего опыта» и в то же время рассматривалось как дополнительное подтверждение. Но, спросил я себя, подтверждением чего? Только того, что некоторый случай можно интерпретировать в свете этой теории. Однако этого очень мало, подумал я, ибо вообще каждый мыслимый случай можно было бы интерпретировать в свете или теории Адлера, или теории Фрейда. Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера. Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй — достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт – что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение – в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий? [1, с. 243-244]».

Еще одним примером нефальсифицируемой теории является эволюционная психология. В рамках этой теории утверждается, что те или иные психические свойства человека имеют эволюционное происхождение, т.е. возникли в результате естественного или полового отбора, а вот культура и общество в формирование этих свойств никакого вклада не вносит. Но при этом доказать, что психическое свойство человека не имеет эволюционного происхождения, а обусловлено социокультурными факторами, в рамках эволюционной психологии невозможно.

Казалось бы, если свойство бесполезно или вредно, то оно не могло возникнуть в результате эволюции. Но не тут-то было!

Если свойство бесполезно или вредно, но при этом можно придумать, чем оно могло быть полезно людям в доисторическую эпоху, то делается вывод о том, что это свойство возникло именно эволюционно, просто культура человека изменилась слишком быстро, и свойство стало бесполезным или даже вредным.

Если же придумать, чем психическое свойство могло быть полезно в доисторическую эпоху, не удается, то просто делается вывод о том, что это свойство поддерживалось не естественным, а половым отбором.

Половой отбор – это вообще очень удобная штука. Отбор этот осуществляют самки, на собственное усмотрение предпочитая одних самцов другим, и поскольку в принципе мотивацию выбора самок можно и не объяснять, постольку списать на половой отбор можно все, что угодно. Кстати, сама концепция полового отбора весьма аргументированно критикуется доктором биологических наук Евгением Николаевичем Пановым в его работе «Половой отбор: теория или миф?» [2].

Зачастую не фальсифицируемые утверждения создают для того, кто их сформулировал, беспроигрышную ситуацию. Помните сказку о голом короле? Платье на короле сшито из столь тонкой материи, что увидеть это платье могут только умные люди. И поскольку не каждый готов признать себя дураком, постольку король может, не стесняясь, маршировать по городу нагишом.

Еще один пример не фальсифицируемых утверждений, создающих беспроигрышную ситуацию, – это излюбленный прием целого ряда шарлатанов, который я называю «лечение верой». Да, шарлатаны часто заявляют, что лекарство/метод помогает только тем, кто в него верит. При этом получается, что случаи, когда клиенту шарлатана стало лучше, будут рассматриваться, как доказательства действенности лекарства/метода, а вот случаи, когда клиенту лучше не стало, будут рассматриваться лишь как доказательства того, что вера клиента в лекарство/метод была недостаточной.

Так что сегодня наука не останавливается в ситуации, когда гипотеза, вроде как, подтверждена в исследованиях. Добросовестный ученый не только будет всматриваться в это исследование и проверять, не закрались ли в него те или иные невольные ошибки, методологические просчеты или осознанные подтасовки, он будет всегда очень внимательно смотреть и на саму гипотезу, пытаясь понять, а существует ли в принципе возможность того, что эта гипотеза не подтвердится в исследовании.

Вдобавок, при анализе теории, претендующей на научность, теперь следует не только проверять эту теорию на логичность и непротиворечивость (это мог бы сделать и Аристотель). Необходимо еще и выяснить, является ли эта теория фальсифицируемой. И если не является, то по ссылкам, якобы подтверждающим истинность этой теории, можно и не переходить.

ЛИТЕРАТУРА


  1. Логика и рост научного знания: Избр. работы. Пер. с англ. / К. Поппер; Сост., общ. ред. и вступ. ст. [с. 5-32] В. Н. Садовского. – М.: Прогресс, 1983. – 605 с.

  2. Половой отбор: теория или миф? Полевая зоология против кабинетного знания / Е. Н. Панов; Ин-т проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова РАН. – Москва: Товарищество научных изданий КМК, 2014. – 412 с.

Еще по теме:


  1. Принцип верифицируемости

  2. Проблема индукции



Науковеры
neveev
В нашей жизни часто случаются оксюмороны - смешивается то, что казалось бы, не должно смешиваться: врачи курят, верующие люди совершают теракты, полицейские крышуют бандитов. Этот список можно продолжать еще долго. Но лично меня в достаточно большой степени удивляют именно науковеры, т.е. люди, которые превращают науку в догму, в идеологию, в непоколебимую и даже фанатичную веру, в религию.

Дело в том, что сущность науки заключается в сомнении. В подлинной науке ничто не принимается на веру, все ставится под сомнение, для всего требуют достаточных оснований и веских доказательств. Только при этих условиях научное исследование приведет к открытию истины, а не к формулированию очередного заблуждения.

Более того, наука, в отличие от многих науковеров, не боится не знать. Фактически, наука работает именно на границе познанного и непознанного. И даже более того, наука с радостью признает собственное незнание. История науки ясно показывает: то, что годами и даже столетиями считалось истиной, в итоге оказывается ложью. В таких условиях делать догму из каких-либо научных данных, как минимум, не этично.

Вообще, догматизм - это смерть науки. Как только в науке возникает догма, непререкаемый авторитет, сразу развитие науки замедляется, а прирост нового знания тормозится.

К сожалению, эти свойства подлинной науки практически сразу сходят на нет, когда от науки переходят к журналистике, пусть и научной. Кстати, научная журналистика - это, на мой взгляд, еще один оксюморон. Дело в том, что как только научные данные переносятся со страниц научных журналов на страницы журналов глянцевых, сразу же появляются передержки, упрощения и разнообразные афористические лозунги, в том числе, в виде громких заголовков, которые и становятся, фактически, догмами. Именно догмами.

И в результате сегодня многие люди, особенно, в сети Интернет, которым кажется, что они распространяют некие "полезные мемы", на самом деле, распространяют самые настоящие догмы и фанатично дерутся за эти догмы в комментариях.

Кстати, изобретенная Докинзом меметика не является наукой, если не сказать, является лженаукой. Но это уже совсем другая история...

Впрочем, пока мы занимались, так сказать, прелюдией, а теперь перейдем, пожалуй, к основной части.

Итак, каковы же основные особенности науковеров?

На первое место я бы поставил такую присущую науковерам ошибку, как концепт "настоящий ученый". Постулируя, что есть настоящие ученые, слову которых всегда можно верить, науковеры, фактически, отворачиваются от лежащих в основе науки принципов. В данном случае речь идет о принципе nullius in verba - ничьими словами. Этот принцип означает, что независимо от того, кто делает заявление, истинность этого заявления должна проверяться.

Науковеры же в этом смысле уподобляются некоторым верующим, которые считают, что священник, который каждый день входит в алтарь, становится безгрешным. Нет, уважаемые, ни каждодневные занятия наукой, ни должность в НИИ, ни регулярное написание научных статей, ни участие в научных конференциях, ни ученая степень никак не защищают человека от заблуждений, а лишь делают человека экспертом в той узкой области, которой этот человек, будучи ученым, занимается. Кстати, как правило, эта область, действительно, является очень узкой и весьма специфической.

Конечно, слова ученого, особенно касающиеся области его непосредственной специализации, в целом более весомы, чем слова дилетанта, но профессионализм - это только необходимое, а вовсе не достаточное условие правоты человека, истинности его высказываний.

Не говоря уже о том, что существует масса примеров, когда "настоящие ученые" занимались самым настоящим мракобесием. Один доктор физико-математических наук, академик РАН Фоменко с его лжеисторией чего стоит!

Так что концепт "настоящий ученый" - это такая же логическая ошибка, как ошибка "ни один истинный шотландец".

Вторая особенность науковеров, возможно, является причиной того, что в головах науковеров живет святой непогрешимый образ "настоящего ученого". Речь тут идет о том, что науковеры исповедуют непорочность и чистоту науки подобно тому, как девственник верит в чистоту и непорочность девушки, в которую влюбился.

Дело в том, что при всех сказанных выше красивых словах о недогматичности, дискуссионности и научном скептицизме в реальности наукой занимаются люди. И эти люди хотят переспать со студенткой, получить взятку, устроить свою жизнь, решить свой жилищный вопрос, помочь своему сыну поступить в вуз и устроиться на работу в НИИ. Эти люди имеют суеверия, верования и политические пристрастия. У этих людей есть симпатии и антипатии. И все это влияет на науку.

Более того, всевозможные научные учреждения от Российской академии наук и до маленькой кафедры какого-нибудь заштатного периферийного вуза - это сообщества, которые являются срезами общества в целом и, соответственно, ярко демонстрируют все пороки, которые этому обществу присущи. Поэтому когда науковеры кричат о том, что в РПЦ, в Правительстве, в Министерстве спорта или в ином органе власти есть взяточники, коррупционеры, пышным цветом цветет геронтократия, имеет место кастовость, клановость и круговая порука и, фактически, процветает феодализм (я - сюзерен, а ты - мой вассал, я тебе - феод, а ты мне - оммаж, я тебя сажаю на хлебное место, а ты берешь меня в долю и делаешь то, что я скажу), то им стоит вспомнить и о научных учреждениях и понять, что принципиально эти учреждения ничем не отличаются.

Более того, ученые проводят заказные исследования, например, по предложению крупных фармкомпаний, ученые подтасовывают результаты своих экспериментов, проводят конъюнктурные исследования, стараясь подстроиться под требования времени или начальства.

К тому же наука широко используется и в политической борьбе. Достаточно вспомнить  тут французских просветителей - Вольтера, Дидро и других "настоящих ученых", которые писали свою "Энциклопедию" так, чтобы расшатать устои Франции. Каков был вклад именно просветителей в Великую французскую революцию? Я думаю, вклад этот был весьма существенным. Так что "просветитель" очень часто означает просто "разжигатель".

Можно вспомнить тут и советскую науку, которая стремилась дополнительно легитимизировать власть КПСС, подвести научную основу под сложившиеся в советское время общественные отношения.

Что же позволяет хотя бы в некоторой степени купировать все эти неприятные эффекты, вызванными тем, что науку делают люди?

Только трезвое отношение к науке, отсутствие ее обожествления и веры в непогрешимость "настоящих ученых".

Так что, закатывать глаза, причмокивать и делать вид, что наука - это эдакий Китеж-град, в котором живут одни праведники скептицизма и здравомыслия, значит весьма комично кривляться.

Ну и последняя, но не наименее важная особенность науковеров.

Заключается эта особенность в том, что науковеры не понимают присущих науке ограничений. А ведь существует масса сфер общественной жизни, в которых наука не нужна или же нужно много чего еще помимо науки.

Кроме науки существуют и другие социальные институты, которые ничуть не в меньшей степени нужны обществу, важны и не в меньшей, а может быть, и в большей степени способствуют его выживанию. Например, институт государства. В государственной деятельности, действительно, далеко не все поддается научному анализу.

Да и вообще в соответствии с теорией хаоса, предсказать поведение сложных систем с высокой точностью и на долгий срок просто невозможно. Поэтому в целом ряде вопросов людям приходится ориентироваться не на данные научных исследований и даже не на выводы аналитического управления какой-нибудь крупной разведслужбы, которая аккумулирует данные электронного шпионажа по всему миру, а на принципиально иные вещи, на принципы, извините за тавтологию, на нормы морали и нравственности, на чувство долга, на традиции и культурные образцы.

Итак, науковерие - это абсурдное явление, оксюморон, а человек, поменявший свои суеверия на науковерие, по сути, ничего в себе не поменял. Поэтому если вы действительно любите науку, то, во-первых, не грешите против вашей любви, превращая науку в новую религию, и, во-вторых, докажите свою любовь на деле: займитесь не срачами в комментах и не репостами из "научных" пабликов" (это слишком просто), а наукой! Получите образование в интересующей вас области, поступите в аспирантуру, проведите исследование...

Еще по теме:


  1. Лженаука в российских вузах

  2. Проблемы популяризации психологии



Нужна ли философия?
neveev
Собственно, вопрос такого рода, в моем понимании, во многом лишен смысла уже потому, что сомневаться в нужности культурного явления, которому много веков и которое при этом продолжает интенсивно развиваться, на мой взгляд, уместно лишь тогда, когда есть твердые доказательства архаичности и/или актуальной или хотя бы потенциальной вредоносности этого явления. А таких данных в отношении философии не существует.

Отрицание необходимости философии обычно свойственно сторонникам сциентизма или, говоря бытовым языком, науковерам – людям, излишне превозносящим науку, утверждающим, что только наука владеет истиной и что наука вполне может заменить другие важные социальные институты. В действительности же, вера в то, что наука может заменить абстрактное, обобщенное, мировоззренческое (а именно в этих сферах работает философия) – это именно вера и, вдобавок, одна из форм редукционизма (кстати, специфика отечественных науковеров такова, что редукционизм и стремление все упростить являются весьма значимыми чертами очень многих из них).

Почему редукционизма?

Потому, что нельзя низвести глобальное, абстрактное и общее до локального, конкретного и частного. А ведь наука всегда занимается именно локальными, конкретными и частными вопросами. Современные ученые в высочайшей степени специализированы, научные исследования являются предельно точечными, да и попытка решать стоящие перед наукой задачи, что называется, в общем виде зачастую приводит к снижению эффективности научного метода, к падению качества получаемых в научном исследовании данных. Как и попытки делать глобальные, общие и абстрактные выводы по результатам частных, точечных исследований…

Кроме того, в повседневной жизни человек, очевидно, не может удовлетвориться только научными данными, только ответами на локальные, конкретные, частные вопросы, реальная жизнь требует решения абстрактных, обобщенных задач, ответов на глобальные вопросы.

В частности, без абстрактных по сути, глобальных, обобщенных, мировоззренческих ориентиров многие люди просто не могут строить свою жизнь, и лучше, если у различных эзотерических ответов на подобного рода вопросы будут альтернативы в виде различных вариантов философии.

Вдобавок, науковеры и прочие отрицатели необходимости философии не понимают или сознательно закрывают глаза на то, что философия неоднородна, и в ней есть как совершенно иррационалистические течения типа экзистенциализма или философии Ницше, так и гораздо более рациональные и строгие течения, граничащие с логикой, лингвистикой и математикой. Прежде всего тут речь идет о так называемой аналитической философии.

Не стоит забывать и о том, что демаркация научного знания невозможна средствами самой науки, тут нужно подняться на более абстрактный и обобщенный уровень – уровень метанауки, философии науки, эпистемологии. Кстати, такой мощный критерий научности, как фальсифицируемость, создан именно в рамках философии. А лично я очень благодарен одному из течений философии - постструктурализму - за очень полезный для выявления лженаучности термин - симулякр.

И разумеется, нужно учитывать, что знание философии, или хотя бы истории философии – это неотъемлемый компонент вхождения человека в культуру.
А уж для человека, претендующего не только на культурность, но и на интеллигентность, незнание философии, ее отрицание совершенно неприемлемы и автоматически исключают такого человека из категории интеллигентных людей.

Я думаю, сегодня человек, не разбирающийся в философии, выглядит не менее нелепо, чем человек, не разбирающийся в стилях архитектуры и живописи, не знающий историю человечества в целом и своего народа, в частности.

К сожалению, в ряде случаев фиксация человека на научной работе, отрицание им результатов гуманитарных наук, превознесение наук естественных в сочетании с отсутствием интереса к общечеловеческой истории и культуре приводит такого человека к самому настоящему нигилизму, в том числе и правовому, а, в пределе, и к экстремизму, заставляет его отрицать необходимость государства, финансовой системы, культуры, религии, семьи и других важных социальных институтов, приводит его к анархизму, воинствующему либерализму, либертарианству.

В сущности, в описываемом случае речь, с моей точки зрения, идет о превращении человека в эдакого защищенного авторитетом науки хулигана и вандала, который примерно в той же степени хуже и опаснее хулигана обычного, в какой хам интеллигентный хуже обычного быдловатого хама.

Конечно, в силу того, что в рамках философии решают абстрактные и обобщенные задачи и, соответственно, оперируют абстрактными и общими понятиями, используют, фактически, бытовой язык и не придерживаются единых стандартов четкости и ясности изложения, а также в силу того, что философский дискурс не требуется подтверждать в воспроизводимых исследованиях, для философа облегчается интеллектуальное мошенничество в различных его формах. Однако та же проблема существует и для других наук, и даже для их царицы – математики. В качестве примера тут можно вспомнить, случай "Корчевателя", а также ситуацию с созданием лженаучных построений на основе так называемой нечеткой логики, возникшую в одном из российских вузов.

Так что изучать философию можно и нужно. Главное при этом – воспринимать философские труды, максимы, утверждения, афоризмы критически и не превращать субъективно близкую вам философию в идеологию.

Еще по теме:


  1. Скептик или нигилист?

  2. Популяризация, просвещение, пропаганда



Проблема индукции
neveev
В логике различают два типа вывода: дедуктивный и индуктивный. Простейшим примером дедуктивного вывода является так называемый «простой категорический силлогизм»:

Все люди смертны
Сократ – человек
Следовательно, Сократ смертен

У нас есть большая посылка (все люди смертны), у нас есть меньшая посылка (Сократ – человек) и на их основе мы делаем однозначный вывод (Сократ смертен). Несмотря на тривиальность вывода о смертности Сократа, этот вывод полностью достоверен, несомненен, истинен.

Индуктивный вывод осуществляется совсем иначе. Можно сказать, что при осуществлении логического вывода большая посылка попросту отсутствует, а сам вывод мы пытаемся сформулировать на основе того или иного количества меньших посылок – частных случаев:

Цыган Изумрудный – конокрад
Цыган Алмазов – конокрад
Цыган Рубинов – конокрад

Цыган Жемчугов – конокрад
Следовательно, все цыгане – конокрады

Понятно, что с логической точки зрения (да и не только с логической, как в данном примере) индуктивный вывод недостоверен: сколько бы цыган-конокрадов мы не увидели, мы не можем сделать вывод, что коней крадут все цыгане.

Одним из наиболее ярких мыслителей, занимавшихся проблемой индукции, был английский философ Дэвид Юм. Его критика индуктивного вывода была связана с отрицанием возможности человека устанавливать причинно-следственные связи. С точки зрения Юма, сколько бы раз мы не наблюдали, что событие А предшествует событию В, вывод о том, что А является причиной В будет недостоверным.

Одним из самых ярких исторических примеров, демонстрирующих ограниченность индукции, является открытие в 1697 году в Австралии черных лебедей. До этого считалось, что все лебеди – белые.

Еще одна птица, тесно связанная с проблемой индукции – это так называемая «курица Рассела». Известный английский математик и философ Бертран Рассел в своей работе «Проблемы философии» (Глава 6 «Об индукции») рассказывает о курице, которой хозяин ежедневно насыпал пшено, но в один прекрасный день – пришел с топором и отрубил голову. В этот момент индуктивный вывод курицы о том, что «приход хозяина» равно «кормежка» оказался весьма резко опровергнут.

Как вы понимаете, вся современная наука основана на индуктивном методе. Переход к индуктивному методу, отказ от чисто дедуктивного подхода, при котором наука превращалась в бесконечное цитирование авторитетов (прежде всего, Аристотеля и Священного Писания), слова которых, говоря упрощенно, использовались как большие посылки для силлогизмов, сопровождавшийся поворотом к установлению, накоплению и анализу эмпирических фактов, был, безусловно, очень позитивным для человеческого познания и технического прогресса явлением, хотя и дался очень нелегко: если использовать терминологию Фрэнсиса Бекона, пауки долго и активно сопротивлялись, использую в том числе и силы Святой Инквизиции, муравьям и пчелам. Но понимать ограничения индуктивного метода необходимо.

Вместе с тем, нужно понимать и то, что в современной науке проблема индукции считается решенной, если можно так выразиться, по умолчанию или даже, как говориться, практически: да, индуктивный метод имеет ограничения, но лучшего метода у нас нет.

Вдобавок индуктивный метод можно считать подкрепленным специальными методами математической статистики: одно дело – просто увидеть несколько цыган-конокрадов, а другое дело – сформировать репрезентативную выборку цыган и выявить процент конокрадов в ней. При таком подходе выявленные индуктивным методом закономерности приобретают вероятностный характер, являются статистическими, т.е. говорить о том, что выявленная индуктивно закономерность проявится, можно лишь с известной вероятностью, на строго определенном уровне значимости.

Так, если говорить предельно упрощенно и вернуться к «курице Рассела», то хозяин с вероятностью 364/365 накормит ее, но с вероятностью 1/365 отрубит ей голову, т.е. индуктивно выявленная закономерность «приход хозяина» равно «кормежка» проявляется с вероятностью 99,7%. Это очень высокая вероятность, хотя и понятно, что топор в руках хозяина в корне меняет дело, изменят ситуацию радикально.

Кстати, такие вот «отрубания куриных голов» – маловероятные, но радикально все меняющие события стали объектом пристального внимания Нассима Талеба, который называет события такого рода черными лебедями. Впрочем, о черных лебедях и других идеях Талеба мы еще будем говорить.

Итак, хотя и решенная практически, проблема индукции существует, а возможности человеческого познания, соответственно, имеют принципиальное ограничение. Но какой вывод из этого нужно сделать? Удариться в иррационализм и субъективный релятивизм (все субъективно и все относительно)?

Я думаю, мы просто должны проявлять интеллектуальную скромность и даже смирение, мы не должны становиться «научными догматиками» и «научными инквизиторами» (с моей точки зрения, научная инквизиция – это вообще оксюморон) и уж точно мы не должны культивировать слепую веру в науку и превращать ученых – в непререкаемых авторитетов, в членов высшей касты посвященных.


?

Log in

No account? Create an account